Официальный сайт Ассоциации Гималайской йоги Пайлота Бабаджи

Духовное образование в Гималаях

ДУХОВНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В ГИМАЛАЯХ

отрывок из книги Шри Свами Рамы “Жизнь среди Гималайских йогов”

Мы решили, что одухотворенное, полное красочных описаний, повествование индийского йога Шри Свами Рамы, которое составляет лишь сотую часть его книги “Жизнь среди Гималайских йогов”, о Гималаях будет полезно для тех, кто собирается отправиться на поиски себя к истокам Ганги.

Священные Гималаи

Цепь Гималайских гор тянется почти на 1500 миль. Гора Эверест высотой 29000 футов, находящаяся на границе Непала и Тибета, является высочайшей вершиной мира. Персы, индусы, тибетцы, китайцы — все они писали о красоте и величии этих гор. Слово “Гималаи” происходит от санскритских слов “хима” — “снег” и “алаи” — “обитель”, означая таким образом “обитель снегов”. Однако следует знать, что Гималаи — не только обитель снегов, но также и оплот йогической мудрости и духовности для миллионов людей независимо от их религиозных убеждений. Эта древняя и богатая традиция все еще существует здесь сегодня, поскольку эти уникальные горы по-прежнему тихо шепчут о своей духовной красоте всем, кто имеет уши слышать. Я родился и вырос в долинах Гималайских гор. Я странствовал по ним в течение четырех с половиной десятилетий и получил образование у их мудрецов. Я встречался с мастерами, жившими и путешествовавшими там, учился и познавал у их ног духовную мудрость. В своих путешествиях из Гималаев Пенджаба в Гималаи Кумаона и Гархвала, из Непала в Ассам и из Сиккима в Бутан и Тибет я добирался до заветных мест, фактически недоступных для туристов. Не имея кислородного аппарата и современного снаряжения, я достигал высот в 19-20 тысяч футов над уровнем моря. Много раз я оставался без пищи и терял сознание, уставший, а иногда раненый, но всегда тем или иным путем я получал помощь во время таких происшествий. Гималаи для меня — мои духовные родители, и жизнь там была подобна жизни на коленях у матери. Она вырастила меня на лоне своей природы и вдохновила меня вести определенный образ жизни. Однажды, когда мне было 14 лет, неизвестный мудрец благословил меня и дал мне лист “бходжа патра”, бумаги, сделанной из коры, на которой писались древние священные тексты. На нем он написал: “Да будет внешний мир мал внутри тебя. Да вступишь ты на путь духовности”. Этот лист все еще находится у меня. Любовь, подаренная мне мудрецами, подобна вечным снегам, которые формируют серебристые ледники Гималаев, а затем тают, превращаясь в тысячи сбегающих вниз потоков. Когда любовь сделалась Владыкой моей жизни, я стал абсолютно бесстрашен и странствовал от одной пещеры к другой, преодолевая горные реки и перевалы, окруженные покрытыми снегом вершинами. Ни при каких обстоятельствах я не терял бодрости в своих поисках мудрецов, скрывавшихся в уединенных местах, предпочитая оставаться неизвестными. Каждое дыхание моей жизни было обогащено переживаниями, которые могут быть трудно постижимы для многих других людей. Тот добрый и приветливый мудрец из Гималаев мог говорить лишь на одну единственную пленительную тему — на тему любви — любви к природе, любви к живым существам, любви ко Всему Сущему. Гималайские мудрецы сначала учили меня откровениям природы. Затем я начал прислушиваться к музыке, исходящей от цветов, пения птиц и даже мельчайших травинок и колючек кустарника. Во всем живет и проявляет себя прекрасное. Если бы человек не учился слушать музыку природы и ценить ее красоту, тогда то чувство, что побуждает его искать любовь в ее истоках, было бы утрачено в глубокой древности. Разве вам нужен психологический анализ, для того чтобы открыть в природе великий источник счастья, поэзии, блаженства и красоты? Эта проповедь природы звучит на языке ледниковых потоков, долин, покрытых лилиями, лесов, заполненных цветами, и света звезд. Оно раскрывает человеку то эмфатическое знание, через которое он узнает истину и видит добро во всем его величии и красоте. Когда человек учится слушать музыку природы и ценить ее красоту, тогда его душа начинает жить в гармонии с окружающим его миром. Тогда каждое совершенное им движение и каждый изданный им звук будут наверняка уместны в человеческом обществе. В уме человека должна быть развита способность любить природу, прежде чем он начнет ориентироваться в коридоре своей жизни. Тогда проблески откровения начинают появляться с рассветом. Страдания и горести жизни исчезают вместе с темнотой и мглой при восходе солнца. Смертное находит свой путь в осознании бессмертного. Тогда смертное существо перестает страдать от той скорби и мук, которыми смерть словно осыпает его. Веками смерть была постоянным источником страдания, но в смерти человек учится сливаться воедино с вечным и бесконечным. Когда человек становится в состоянии оценить всю глубину природы в ее простоте, тогда его мысли начинают самопроизвольно откликаться на призывы его тонких чувств, когда те приходят в соприкосновение с природой. Это ощущение душевного трепета, в полной гармонии с совершенным оркестром мелодий и эхо, является отражением плеска волн в Ганге, порывов ветра, шуршания листвы и грохота грозовых туч. Становится видимым свет Я, и все препятствия исчезают. Человек поднимается на вершину горы, где перед ним открывается широкий горизонт. В глубине безмолвия скрыт источник любви. Одно лишь око веры способно проникнуть за покров и увидеть сияние этой любви. Эта музыка звучит у меня в ушах и стала песней моей жизни. Это открытие мудрецов связывает все человечество с гармонией космоса. Мудрецы — это источники, из которых человечество черпает знание и мудрость, чтобы увидеть свет, истину и красоту, указывающие путь свободы и счастья для всех. Они заставляют человечество осознать эфемерные призраки и тщетные иллюзии этого мира. Их глазами лучше всего наблюдать единство Вселенной. “Истина скрыта золотым диском. О, Господь! Помоги нам снять покровы, с тем чтобы мы могли узреть Истину”. Проповедь любви, которой учат гималайские мудрецы, приводит всю Вселенную к осознанию источника света, жизни и красоты. В молодые годы я садился у подножия горы Кайласа и пил талую ледниковую воду из озера Манасаровар. Часто я готовил себе овощи и коренья, выращенные Матерью Природой в Ганготри и Кедарнатхе. Жизнь в гималайских пещерах была очень приятной, и во время своего пребывания там я имел привычку бродить по горам весь день, делая бессистемные заметки в своем дневнике и возвращаясь обратно в пещеру перед тем, как стемнеет. Мой дневник полон описаний моих встреч с мудрецами, йогами и другими духовными учителями Гималаев. Гималаи — страна, где был рожден Сандхъя Баша. Некоторые современные филологи пытались перевести и истолковать слово “Сандхья Баша” как “язык сумерек”. Фактически, тот путь которым меня учили этому языку, всецело отличен от того представления, которое имеют по этому поводу современные писатели. Это чисто йогический язык, счастье говорить на котором доступно лишь некоторым йогам, мудрецам и адептам. В философском и идеалистическом смысле язык Сандхья Баша очень похож на санскрит, поскольку каждое слово в нем вытекает полным значения из своего корневого звука. Сандхья Баша — язык, предназначенный для обсуждения лишь духовных вопросов, его словарный запас не дает возможности обсуждения деловых вопросов этого мира. Когда солнце сочетается браком с луной, когда день сочетается браком с ночью, когда токи Иды и Пингалы* выравниваются, — это объединение называется Сандхья или Сушумна**. Сушумна — это мать, из чрева которой был рожден Сандхья Баша или язык сумерек. Во время этого периода Сушумны йог испытывает величайшую радость, какая только доступна человеку в сознательном состоянии. Когда такой йог разговаривает с другими адептами, они используют для общения этот язык, малопонятный для других людей. Знание правильного чтения ведических стихов постепенно утрачивается, поскольку грамматика Вед отлична от грамматики санскрита (грамматика Вед называется Нирукта). Подобным образом грамматика Сандхья Баши, которая целиком основывается на звуках, также исчезает. Подобно тому, как композиторы, пишущие классическую музыку, могут составлять ноты из звуков и высоты их тона, так же можно составлять ноты и из звуков, используемых в Сандхья Баше, который еще называют “языком девов***”.

* Ида и Пингала — левый и правый энергетические каналы в человеческом теле. * Обязательное приложение осознания дыхания для пробуждения жизненной силы. * Лучезарные существа.

Когда сидишь по утрам и вечерам на горных вершинах, становится видна вся красота вокруг. Если человек развит духовно, он может понять, что эта красота является неотъемлемым аспектом Господа, чьими атрибутами являются Саттьям, Шивам и Сундарам — истина, вечность и красота. Это страна девов. В Гималаях рассвет (уша) и сумерки (сандхья, когда день соединяется с ночью) — это не только периоды времени, обусловленные вращением Земли, но и понятия, имеющие глубокое символическое значение. Утру, полудню, вечеру и ночи, каждому времени суток присуща своя собственная красота, которую нельзя описать никакими словами. Много раз в течение дня горы меняют свой цвет, потому что солнце прислуживает этим горам. Утром они выглядят серебристыми, днем — золотыми, а вечером — красными. Я думал об этом, представляя свою мать, которая одевается в многочисленные разноцветные сари, чтобы доставить мне удовольствие. Разве есть у меня слова, способные описать эту красоту на языке губ? Лишь с помощью языка сердца я могу передать ее, но эти слова не срываются с губ. Я могу дать вам лишь слабое представление об этих прекрасных горах. Их красота ослепительна и не поддается описанию. Утром все вокруг в Гималаях дышит таким спокойствием и безмятежностью, что ученик спонтанно входит в состояние безмолвия. Вот почему жители Гималаев становятся созерцателями. Природа сама укрепляет школы медитации. Когда я жил в своей пещере, уша (рассвет), держа в своей ладони восходящее солнце, будил меня каждое утро, словно мать, стоявшая передо мной. Лучи солнца ласково проникали в пещеру через вход (в пещере жили несколько йогов, постигавших мудрость Упанишад у ног своего учителя). Вечерами, когда небо проясняется и через тучи начинает пробиваться солнце, кажется, будто могучий Живописец разлил миллион цветовых гамм по заснеженным вершинам, создавая полотна, которым никогда не суждено быть воспроизведенными крошечными руками художников с помощью кисти и красок. Влияние красоты Гималаев испытало на себе, в той или иной степени, любое искусство, существующее в Тибете, Китае, Индии или Персии. Я также несколько раз пробовал писать картины, но всякий раз откладывал кисть, потому что написанное казалось мне детской мазней. Красота остается скрытой за ограничениями человеческих привязанностей, если не находит отклика в сердце. Когда человек приходит к осознанию высшего уровня красоты, проявляющегося через природу, он становится истинным художником. Когда художник приходит к осознанию того истока, из которого берет начало все прекрасное, тогда вместо того, чтобы рисовать, он начинает слагать стихи. Кисть и краски не в силах проложить себе путь к этому тончайшему уровню сознания. Духовная красота требует выражения на все более и более глубоких и тонких уровнях. Самые древние путешественники по Гималаям — это тучи, плывущие по небу со стороны Бенгальского залива. Возникая из океана, эти муссонные тучи движутся к заснеженным вершинам Гималайских гор, окутывают их и затем с ветром возвращаются обратно на равнины в виде потоков чистой талой воды. Они изливают свой благословенный дар на землю Индии. Калидаса, великий поэт, писавший на санскрите и именуемый Шекспиром Востока, посвятил много своих стихов этим тучам. Уникальным примером прекрасного сборника таких стихов является “Мегхадота”. В этих стихах Калидаса изображает тучи посланниками, несущими весть его возлюбленной, томящейся в плену в Гималаях. “Рамаяна” и “Махабхарата”, великие индийские эпосы, полны восторженных описаний паломничеств в Гималаи. Даже современные индийские поэты, пишущие на хинди и урду, такие как Прасад и Икбал, не смогли не коснуться в своем творчестве красоты Гималаев. Многие поэмы, такие как “Махимна, сложены от лица путешественника, который взбирается в Гималаи и спускается с них. Я тоже слагал песни и стихи, хотя и не был хорошим песенником или поэтом. В классической музыке Индии есть раги, такие как Пахари, заимствованные из мелодичных песен девушек с горных вершин. Оставаясь местом, полным тайн для поэтов, художников, композиторов и путешественников, Гималаи раскрывают свое самое важное послание лишь для тех, кто готов. Одни лишь мистики способны раскрыть настоящие тайны этих удивительных гор. Я бывало странствовал в горах вместе со своим ручным медведем, который был очень привязан ко мне. Он никому не причинял серьезного вреда, но валил на землю каждого, кто приближался ко мне. Я назвал его Бхола, и в те дни он был моим лучшим спутником. В течение одиннадцати лет он жил возле моей пещеры и бывало всегда дожидался меня у входа. Мой учитель не одобрял моей растущей привязанности к этому животному и бывало дразнил меня “заклинателем медведей”. По утрам я обычно отправлялся на горные вершины, находившиеся в четырех-шести милях от моей пещеры. С собой я брал дневник, несколько карандашей, длинный посох, который помогал мне карабкаться по горам, и медведя Бхолу. Во второй половине сентября в Гималаях начинает идти снег, но я обычно продолжал совершать свои долгие прогулки в близлежащие горы, воспевая гимны Божественной Матери. Временами в голове мелькала мысль, что моя жизнь принадлежит тем, кто следует нашей традиции. Я не заботился о своей личности, но остро осознавал ту традицию мудрецов, которой следовал, и бывал прощен всякий раз, несмотря на многократные нарушения дисциплины и непослушание. В те дни мне довелось испытать много глубоких психологических и духовных переживаний. Иногда я чувствовал себя королем, но без бремени короны на голове. Отсутствие человеческой компании и контактов с людьми приносило мне глубокий покой и безмятежность. Я понял, что природа очень миролюбива и спокойна. Она нарушает душевный покой лишь тех, кто сам его нарушает, но тех, кто восхищается и ценит ее красоту, она учит мудрости. Это особенно справедливо в Гималаях. В горах Гималаев растет очень много различных цветов. Люди с поэтическим воображением говорят, что с покрытых снегом горных вершин их склоны, усыпанные цветами, выглядят подобно той великолепной вазе цветов, что ученик, полностью закончивший свою подготовку, с почтением преподносит своему гурудева. Я бывало располагался поблизости от этих естественных цветочных ковров и устремлял свой взгляд в небо в поисках Садовника. Самые прекрасные из всех цветов, растущих в долинах Гималаев, — лилии и орхидеи. С уходом зимы и иногда еще до таяния снега распускаются сотни различных видов лилий. Есть одна разновидность лилий розового цвета и очень красивых. Эти лилии,  которые растут в июне, июле на высоте от 8 000 до 11 000 футов, можно найти на берегах реки Рудра Гаро, которая впадает в Ганг в Ганготри. Та же самая разновидность лилий растет и под деревьями в Бходжа Баса. Орхидеи в Гималаях имеют самую яркую из всех цветов окраску. Они растут на высоте 4 000 — 6 000 футов. Самая тяжелая из всех орхидей, которые я когда-либо находил, росла на дубе и весила без малого полтора фунта. Некоторые разновидности этих орхидей можно увидеть в оранжереях в нескольких милях от Катманду, столицы Непала, но многие все еще остаются неизвестными для ученых-садоводов. В период цветения орхидей их бутоны в силу своих природных свойств не спешат раскрываться, и на это уходит иногда шесть-семь дней. Цветки орхидей удивительно прекрасны, а сезон их цветения длится не менее двух с половиной месяцев. Горные кактусы расцветают внезапно в ночи при лунном свете. Они боятся солнечных лучей, и еще до восхода солнца их лепестки прячутся, для того чтобы никогда более не показывать своей цветущей красоты. Мне известны более 25 разновидностей кактусов и сочных, мясистых растений (суккулентов), растущих в Гималаях, которые используются для медицинских целей. Мне говорили, что сома — это растение из семейства суккулентов, которое растет на высоте 11 000 — 18 000 футов. Среди огромного разнообразия цветов в Гималаях насчитывается свыше 150 разновидностей рододендронов. Наиболее поразительны те из них, которые имеют голубой и белый цвета. Большинство же разновидностей окрашено в розовые и красные тона, а у некоторых видов разноцветные лепестки. Есть долины, которые летом сплошь покрываются цветущими рододендронами. Королем всех гималайских цветов является химкамал, “снежный лотос”, — очень редкий цветок. Однажды, скитаясь по горам, я натолкнулся на огромный голубой химкамал величиной с чайное блюдце, росший между двух камней и наполовину запорошенный снегом. Я стал рассматривать его, и мой ум вступил в диалог с этим прекрасным снежным лотосом. Я спросил: “Почему ты растешь здесь совсем один? Твоей красотой должны восхищаться. Ты должен отдать себя в чьи-то руки, прежде чем твои лепестки опадут и превратятся в прах”. Порыв ветра коснулся стебля цветка, он задрожал, а затем наклонился в мою сторону со словами: “Неужели ты думаешь, что я одинок, находясь здесь один? Совсем один — это значит все в одном. Я наслаждаюсь этими высотами, этой чистотой, этим куполом голубого неба надо мной”. Мне захотелось сорвать цветок, подумалось о том, что можно было бы вытащить его из земли с корнем и отнести своему учителю. Я сопоставил свою собственную жизнь с этим лотосом и подобно легкомысленному, веселому ребенку сказал: “Что будет, если я изомну твои лепестки?” Лотос ответил: “Я буду счастлив, так как мой аромат распространится повсюду и цель моей жизни будет достигнута”. Я вытащил лотос из земли вместе с корнями и отнес своему учителю, но тот не высказал признательности в мой адрес. Он никогда не любил пользоваться цветами и их запахом за исключением нескольких случаев, когда он давал мне наставления по сбору цветов в лесу для особых ритуалов. Я нанес ущерб Матери Природе, схватив ее ребенка, которого она держала на коленях. С тех пор я больше никогда не рвал цветы. Красота предназначена для того, чтобы ею восхищались, но не для использования, обладания или разрушения. В человеке, который начинает ценить природу, развивается эстетическое чувство. Стремясь удовлетворить свое желание полного уединения, я бродил по разным местам и восхищался природой, просто находясь рядом с ней. Иногда я спускался вниз к потокам талой воды и смотрел на волны, набегающие одна на другую, несясь вперед. Реки и потоки, сбегающие с горных ледников, выглядят подобно множеству длинных прядей волос. Музыка, создаваемая этими потоками, бодрит и освежает. Бывало я сравнивал поток жизни с этими вечно текущими струями и наблюдал, как масса воды прокладывает себе путь к океану, не оставляя ни одного не залитого водой места на своем пути. Потоки воды никогда не поворачивали назад, просто приходила новая масса воды и заполняла оставшийся промежуток. Всегда имела место непрерывность. Эти потоки подобны вечному потоку жизни. Часами я наблюдал за этими сбегающими с ледников реками и водопадами. Ночью при лунном свете берега их отливали серебром. Живя в той части Гималаев, по которой протекает Ганг, я, бывало, имел привычку усаживаться на его каменистых берегах и смотреть на голубое небо или серп луны, тускло освещающий песчаные отмели. Мерцающими огоньками светились окна домов дальних селений, а когда расходились тучи, моему взору открывалось небо, усеянное мириадами светящихся звезд. Красота и величие этого сонма небесных светил превосходили человеческое воображение. Внизу на земле вершины Гималаев в безмолвии наслаждались этим зрелищем. Некоторые звезды выглядели так, словно играли в прятки и искали убежища среди горных вершин. Повсюду вокруг юры и сбегающие с них водяные потоки были освещены молочным, памятным доныне светом, исходящим от мириадов звезд. Вечерами над Гангом между двумя грядами заснеженных горных вершин возникала тонкая полоса тумана, которая перед восходом солнца опускалась на реку, как бы покрывая ее белым одеялом. Казалось, словно спящий змей похрапывает под этим одеялом. Как только первые лучи солнца касались священных вод Ганга, я бежал купаться. Горная вода была кристально чистой, она успокаивала глаза и обостряла чувства. Много рек вытекает из великого озера Манасаровар у подножия горы Кайласа, но среди всех рек, берущих свое начало в Гималайских горах, Ганг отличается уникальными особенностями. В своих истоках, ледниках Ганготри, воды Ганга обогащаются многими минералами, оказывающими питательное и целебное воздействие. Среди жителей селений, расположенных по берегам Ганга, редко можно встретить людей с кожными заболеваниями. Бутылка с водой из Ганга хранится в каждом доме, и практически все местные жители дают пить эту воду умирающим. В отличие от других рек вода Ганга, если ее налить в бутылку, не портится, и в ней не выживают бактерии. В старые времена моряки знали, что взятая из Ганга питьевая вода, перевозимая на корабле, совершающем плавание из Калькутты в Лондон, не испортится, в то время как воду, взятую из Темзы, на корабле, отправляющемся из Лондона в Индию, придется по пути заменять на свежую. Многие ученые со всего мира проводили анализ состава этой воды, содержащей уникальные химические соединения и минералы. Д-р Джагдиш Чандра Боз, выдающийся индийский ученый, проанализировав состав этой воды, пришел к следующему заключению: “По всей видимости, нигде больше в мире нет другой такой речной воды. Благодаря своим минеральным свойствам она может исцелять от многих болезней”. Однако, когда Ганг спускается на равнины, где в него впадает много рек и сточные воды, ценные свойства его воды утрачиваются. Некоторые местные жители бросают трупы умерших в Ганг, веря, что благодаря этому души тех, кого они любят, попадут на небеса. Лично я против того, чтобы загрязнять воду, а затем пить ее и называть при этом святой. Мой учитель предостерегал меня, чтобы я не пил из Ганга и не купался в нем с надеждой, что это смоет все грехи. Он учил меня философии кармы и говорил: “Человек должен пожать плоды своей собственной кармы. Закон кармы непреложен и признается всеми великими философскими системами в мире — что посеешь, то и пожнешь. Учись умению выполнять свои обязанности без отвращения и привязанности и не верь тому, что что-то может смыть твою плохую карму. Омовения в реке и паломничества от одного монастыря к другому не освободят тебя от оков кармы. Вера в подобные вещи не имеет под собой логической основы и является простым суеверием”. Реки, стекающие с Гималаев, орошают землю Индии, обеспечивая продовольствием свыше 6000 миллионов человек сегодня, и тем не менее кто-то смеет называть эти горы бедными. Писатели берутся утверждать, что Гималаи не оправдали возлагавшихся на них экономических надежд, что в них мало месторождений полезных ископаемых и они не пригодны для широкомасштабного промышленного освоения. Я согласен с ними, — экономически эти горы невыгодны. Эти горы имеют духовную ценность и предназначены для уединения от этого мира, а не для материального обогащения. Те, кто пытались разведывать богатства Гималаев, ставя перед собой экономические цели, потерпели неудачу, а тех, кто попробует проделать то же самое в будущем, ждет аналогичная участь. Несмотря на то, что Гималаи играют роль резервуара питьевой и оросительной воды для всей Индии, гималайские селения так и не получили своей доли услуг современного образования, технологии и медицины. Лица, разрабатывающие планы развития Индии, поступают не мудро, уделяя столь мало внимания этому важному источнику. Тем не менее местные обитатели предпочитают, чтобы все оставалось так, как оно есть. “Оставьте нас в покое со своей добычей полезных ископаемых. Просто относитесь к нам с признательностью и уважением на расстоянии”, — эти слова я слышал от многих жителей Гималаев. Экономические средства к существованию местные жители получают со своих крошечных полей на горных террасах, где выращивают ячмень, пшеницу, чечевицу. Они также содержат домашний скот: буйволов, коров и быков, овец, пони, коз. Обитатели Пенджабских и Кашмирских Гималаев, Кумаонских и Гархвальских Гималаев, Непальских и Сиккимских Гималаев имеют много общего. Они бедны, но отличаются честностью: не крадут и не ссорятся. В селениях, расположенных высоко в горах, никто не вешает замки на двери домов: они не нужны. В тех краях существуют места паломничества. Если вы по пути в высокогорный монастырь оброните свой кошелек, то, возвращаясь обратно через несколько недель, вы найдете его лежащим на том же самом месте. Ни один человек не притронется к нему, так как считается невежливым трогать чью-то вещь без разрешения. “Зачем нам чьи-то чужие вещи?” — спросят они. Отсутствие жадности объясняется крайней малочисленностью личных потребностей. Эти люди не затронуты безумием стяжательства материальных благ. Зависимость местных жителей от внешнего мира сводится лишь к необходимости покупки соли и масла для заправки ламп. Здешние общины менее испорчены, чем где-либо еще в мире, в силу укоренившихся в людях привычек к простоте, честности и доброте. Жизнь протекает здесь спокойно и мирно. Люди не знают, что значит ненавидеть кого-либо. Они не понимают ненависти. Эти люди не хотят спускаться на равнины. Покидая горы и находясь среди жителей равнин с их обманами, играми и притворством, они чувствуют себя дискомфортно. Однако в горных областях, наиболее затронутых современной культурой, ложь и воровство становятся все более частыми явлениями. Современное общество считается развитым и культурным, но это не естественное развитие и культура. Они подобны культивированному жемчугу. Сегодня очень немногие ценят естественный жемчуг. Современный человек ослабил себя и свою природу тем, что, вновь и вновь прибегая к окультуриванию, утратил контакт с природой и реальностью. В условиях современной культуры мы живем для того, чтобы предстать в выгодном свете перед другими, а не для того, чтобы служить другим. Но если вы отправитесь в горы, то независимо от того, кто вы такой, первый вопрос, который вам зададут, будет: “Взяли ли вы с собой какую-то пищу? Есть вам где остановиться?”. И эти вопросы задаст вам любой, независимо от того, знаком он с вами, или нет. Люди, живущие в горах Гархвала и Кумаона, умны, культурны и гостеприимны. Искусство долины Ганга и искусство Гархвала прославились своими уникальными художественными работами. Образование в некоторых из этих горных общин поставлено лучше, чем в других частях Индии. Священники этих общин обладают столь обширными знаниями по астрологии с тантризмом, что иногда приводят в изумление путешественников с равнин. Люди здесь ведут простой, приближенный к природе образ жизни. Они живут в прекрасных деревянных домах и носят одежду собственного производства. Вечерами они собираются для чтения молитв и пения своих фольклорных песен с прекрасными мелодиями. Они устраивают групповые танцы, отличающиеся гармоничностью и подвижностью. Горные барабанщики прекрасны, а пастухи и дети играют на бамбуковых флейтах и зубных арфах. Когда мальчики и девочки отправляются в горы за травой для скота и хворостом для топки печей, они сами слагают и поют песни. Одним из детских развлечений является игра в футбол и хоккей. Замечательной особенностью гималайской культуры является глубокое уважение к родителям и старшим по возрасту. Деревья, растущие на высоте 4000-6000 футов, — это в большинстве своем дубы, сосны и пихты различных видов. В высокогорьях растет бходжа патра, дерево, кору которого местные жители используют в качестве бумаги, на которой записывают события своей жизни, способы отправления обрядов, правила употребления растений. Каждый местный житель знает что-то о растениях, способных оказаться полезными во многих случаях повседневной жизни. Населенные пункты от Кашмира до Пенджаба, Непала и Сиккима пользуются репутацией мест, обеспечивающих пополнение индийской армии сильными и здоровыми солдатами. Продолжительность жизни местных жителей часто превышает сто лет. Гималайские общины, живущие в горах Пакистана, называют Хунза. Люди в этих общинах едят мясо. Общины, живущие в индийской части Гималаев, называют Хамса, и люди этих общин являются вегетарианцами. Хамса означает “лебедь”. В индийской мифологии этой птице часто придается символическое значение. Считается, что лебедь способен отделить и выпить одно лишь молоко из смеси молока с водой. Подобным образом этот мир является смесью двух вещей: хорошего и дурного. Мудрый отбирает только хорошее и оставляет нетронутым дурное. Повсюду в этих горах бросается в глаза поклонение Шакти*. В каждом селении есть хотя бы одна или две небольшие часовни. Мудрецы, однако, путешествуют и не создают таких поселений, как местные жители. К мудрецам здесь относятся очень хорошо, приглашая их разделить имеющуюся пищу и кров. Мудрецы приходят из различных культур и частей страны (и мира) и селятся в пещерах, под деревьями или в крошечных соломенных хижинах. Такие места обитания считаются храмами и располагаются вне селений. В окрестностях селения обычно всегда живет один или несколько мудрых людей, скромные жизненные потребности которых удовлетворяются жителями селения. Когда в селении появляется какой-нибудь странствующий садху**, йог или мудрец, жители с радостью предлагают ему всю ту пищу, которая имеется в их распоряжении. Им доставляет удовольствие оказание гостеприимства, и они легко заключают дружбу со своими гостями. Путешествуя по Гималаям, я не любил останавливаться у местных жителей или расквартированных там чиновников, предпочитая жить в уединенных жилищах, пещерах и хижинах тех самых мудрецов. * Божественная Мать ** Отрекшийся от мира.

С точки зрения культуры, Гималаи никогда не являлись препятствием для контактов между странами, расположенными по разные стороны от этих гор. В Гималаях существуют сотни общин и народностей, выделяющихся спецификой своего уклада жизни, проистекающей из смешения индийской, тибетской и китайской культур. В различных частях Гималаев говорят на различных языках. Одно время я мог говорить на непальском языке, гархвали, кумаони, пенджаби и немного по-тибетски, но я так никогда и не выучил язык кашмирцев. Знание этих языков помогало мне в общении с местными духовными учителями и знатоками трав. Июль — лучший месяц для путешествий по Гималаям. Снег и ледники в это время тают, и повсюду сбегают вниз тысячи водяных потоков. В воздухе царит приятная прохлада, и люди, знакомые с природой ледников, снежных обвалов и оползней, могут с комфортом путешествовать при условии соблюдения осторожности. Опасности, подстерегающие путников в Гималайских горах, сегодня остались теми же самыми, что и были всегда. Дневные лавины, стремительные потоки и реки, нависающие утесы и высокие заснеженные вершины не меняют своего опасного характера ради нужд какого-то путника. Тем не менее духовное наследие Гималаев уже давно побуждало путешественников к исследованию его нераскрытой мудрости. Свыше тысячи лет тому назад сотни тибетских и китайских путешественников принесли в свои страны из Индии литературу по буддизму и, переведя ее на свои языки, обеспечили распространение буддизма у себя на родине. Большая колесница буддизма (махаяна) пересекла Гималайский хребет и достигла сначала Тибета, а затем Китая, значительно обогатив китайскую культуру и религию. Медитативные традиции дзена берут начало именно из этого буддизма, позднее перенесенного в Японию. Подлинные учения были переданы индийскими учителями, которые совершили путешествие в Тибет и Китай десять веков тому назад. Гималаями и гималайскими учителями восхищались последователи даосизма и конфуцианства, получившие много мудрости от тех, кто странствовал и жил в этих горах. Принцип бездействия, на который делается упор в даосизме, можно найти тщательно сформулированным в Бхагавад Гите. Концепция нирваны, отчетливо прослеживаемая в ранней индийской философии, оказала влияние на все религии Тибета, Китая, Монголии и Японии. Сегодня Тибет — это коммунистическая страна, из чего следует, что ее древняя мудрость и основывавшаяся на ней культура исчезли. Однако Далай Лама и группа его последователей иммигрировали в предгорья Гималайских гор в Индии. Эти горы были моей площадкой для игр. Они были подобны огромным газонам, разбитым Матерью Природой таким образом, словно она лично приглядывала за ними, с тем чтобы ее дети, живущие в долинах между гор, оставались счастливыми, веселыми и осознавали цель жизни. Именно здесь можно прийти к пониманию того, что нигде в жизни: от мельчайшей травинки до высочайших горных вершин — нет места печали. Сорок пять лет жизни и странствий в Гималаях с мудрецами под руководством моего гурудевы позволили мне в считанные годы приобрести такой опыт, на получение которого человеку в обычных условиях потребовалось бы несколько жизней. Мне удалось это, благодаря милости моего любимого учителя, который хотел, чтобы я самостоятельно приобретал опыт, делал выбор и принимал решения. Все то, что мне довелось пережить, а также мое обучение у мудрецов помогли мне обрести и утвердить внутренний центр осознавания. Я расскажу вам о том, как я рос, как меня тренировали, о великих мудрецах, с которыми я жил, и о том, чему они меня учили не с помощью лекций и книг, но посредством прямого опыта, описание которого я даю в некоторых из историй, собранных в этой книге. Всякий раз, когда я хочу поведать историю миру, я думаю, что мир сам по себе есть история. Я молюсь о том, чтобы и другие смогли извлечь пользу из моего опыта, и именно поэтому я рассказываю о нем, когда читаю лекции и учу. Я всегда говорю своим ученикам: “Скажите, что такое есть у меня, от чего бы я не отказался ради вас?” Извлеките из этих духовных историй то, что может оказаться полезным для вашего духовного роста, и перейдите к практике, а то, что окажется выше вашего понимания, оставьте рассказчику. Даже сегодня воспоминания о тех событиях вызывают прилив вдохновения в моей душе, и я чувствую, что Гималаи зовут меня обратно.